При ярком свете лампы под желтым шелковым абажуром в глаза Алексея бросилось, что хозяйка одета не по-домашнему: костюм, боты.
— Вы собирались уходить? — спросил он.
— Нет, уже нет. Но еще пять минут, и я пошла бы искать вас. Спасибо, что не забыли.
Ольга коснулась висков кончиками пальцев, — они были у нее длинные и тонкие, чуть красноватые в суставах. Она прислушивалась.
— Нельзя так нервничать, вы взвинтите себя до истерики. Давайте поговорим спокойно, трезво все обсудим.
— Вы правы. Я, наверное, доведу себя до безумия. Утром вам странным показалось, как я говорила о смерти мужа...
Сбивчиво и беспорядочно она рассказала о Константине. Они познакомились в Рубежанском медицинском институте, когда Ольга была еще студенткой, а он — преуспевающим, красноречивым доцентом кафедры невропатологии. После первой же лекции Родионов начал ухаживать за ней — настойчиво и как-то безапелляционно. После выпускного вечера началась их совместная жизнь. Были в ней хорошие дни, и сейчас она не могла бы сказать о них ничего дурного. Каким внимательным, заботливым и даже нежным мог быть Константин, когда хотел! И он сделал ее несчастной. До этого она не понимала, что бывают люди, способные обмануть самого близкого человека даже в том, что должно быть свято. Нет нужды вспоминать во всех подробностях, как она постепенно перестала доверять ему. Наконец, пришло прозрение. Полное. Это случилось в его последний приезд к ней. После ласковых и нежных предисловий Константин заговорил о белом билете. Ко всему другому он оказался и трусом.
— Я не могу, не могу понять, — с тоской и негодованием говорила Ольга, — откуда в советском обществе эти люди? Почему они сохранились? Они легко относятся к жизни, смеются над работой, общественным долгом, над семьей, над любовью, над детьми... И Константин, и Хмара — они одинаковые. Собутыльники. Друзья во всем. Только и разницы, что один — врач, другой — геолог. Ненавижу их обоих!
Она подошла к двери. Ей все казалось, что идет Хмара.
— Перед вашим приходом я снова перечитала письмо Константина. Ложь! Вчера он прятался от мобилизации. Может ли он сегодня искренне написать такое письмо? Прочтите сами, если хотите, — она схватила розовый конверт и протянула Алексею.