Первая задача — зимняя сварка труб — разрешалась, по замыслу Георгия Давыдовича, благополучно: он предлагал производить ее на берегу и потом перемещать тракторами сваренные плети на лед пролива. Ковшов успешно разрабатывал технику такой сварки. Решения второй задачи найти не удалось. Ни Беридзе, ни Ковшов не знали, каким образом они будут зимой рыть траншеи в проливе.
— Кто чертил и считал? — спросил Ковшов у Кобзева, отодвигая лист со схемой и расчетом передвижки плети сваренных труб по льду. Лицо его приняло недружелюбное выражение.
— Что такое? — поинтересовался Кобзев, близоруко нагнувшись к чертежному листу.
— Ошибки и мазня!
Кобзев склонился еще ниже, волосы упали ему на лицо.
— Чья работа? Петькина? Позовите его, скажу ему два слова.
— Скажите их мне. Я проверял и принял чертеж, я и виноват. Вот и сейчас смотрю и не вижу ошибки.
— Я говорю, позовите Гудкина! — повторил Алексей настойчиво. — Не берите на себя обязанности доброго дядюшки, слишком много у вас племянников найдется!..
Кобзев недовольно поднялся и пошел за Петькой. Алексей заметил на себе взгляд сидевшего против него старика. В этом взгляде померещилось ему сочувствие и заинтересованность.
— Что будем делать с рытьем траншеи в проливе, Кузьма Кузьмич? — поддаваясь минуте, спросил Алексей. — Ничего у нас не придумывается. В практике вашей не встречалось ли подобного случая?