Тополев не отвел взгляда и задумался. Вошли Кобзев и Петька — они отвлекли Алексея. У обоих был возбужденный вид. Кобзев, кажется, успел отругать техника. Старик, собиравшийся что-то сказать, покачал головой и отвернулся к окну.
— Вы упросили Кобзева и меня дать вам самостоятельную проектировочную работу, — сухо сказал Ковшов Петьке. — Вам надоело чертить и копировать. Вы, якобы, научились более серьезному делу. Хорошо, мы уважили вашу просьбу. И вы обязаны были стараться сделать работу доброкачественно. Вот и постарались! — Алексей подкинул лист ватмана. — Сделано левой ногой. Разве можно так работать в военное время?
— Я переделаю, Алексей Николаевич, — жалобно сказал Петька и потянул к себе чертеж.
— Нет уж, — не согласился Алексей и положил на лист руку. — Так тоже не годится. Подпись свою надо ставить под той работой, которая не требует переделки. Раз вы ее посчитали законченной и расписались — защищайте ее. Может быть, я неправ.
— Конечно, правы, чего уж говорить, — возразил Кобзев.
Он нашел ошибку в расчете и энергично зачеркивал столбцы цифр и строчки формул жирным черным карандашом. Вскипая, инженер принялся отчитывать Петьку:
— Я же тебя предупреждал: расчет нагрузки на лед, расчет прочности льда — ответственная вещь, смотри не напортачь!..
— Разве можно назвать эту пачкотню чертежом? Подтирки, намазано, зачеркнуто, текст выведен куриным почерком, — добавил Алексей. — Я сто раз говорил: каждый чертеж должен выглядеть безукоризненно.
— Я думал перечертить, не успел, —- оправдывался Петька.
— Надо успевать! — Алексей покосился на телефон, опять начались продолжительные звонки. — Недостатком времени вообще ничего и никогда не оправдывайте. Мне товарищ Кобзев доложит через пару дней. Может, придется снова превратить вас в чертежника.