— Минуточку, одно слово, — сказал Залкинд, когда все зашевелились, полагая, что заседание закончено. По глазам Михаила Борисовича и сдерживаемой улыбке, по тому, как он заговорил, Алексей понял — парторг тоже взволнован. — Сейчас трудное время, товарищи, для нашей страны, для народа и для партии. Время опасности, еще не испытанной нами... Такое время проверяет людей. Оно — как кислота, точно определяющая, что есть драгоценный металл и что — прилепившаяся к нему дрянь. Лучшие наши люди сознают: судьба их неотделима от большевистской партии — и становятся под ее знамена. Они стремятся разделить с партией все испытания борьбы. На фронте бойцы, отправляясь в бой, подают заявления: «Прошу считать меня коммунистом». И на товарища Беридзе я смотрю, как на бойца нашей армии, которому предстоит сделать трудное дело во имя победы, и он хочет приступить к нему, будучи коммунистом. От всей души поздравляю тебя, товарищ Беридзе!..
Он обеими руками пожал руку главному инженеру, поглядел ему в лицо и крепко обнял. За ним подошел Батманов и тоже обнял Беридзе, шепнув: «Давно бы так, дорогой». Вслед за остальными приблизился Алексей. Беридзе взглянул на него и улыбнулся: как всегда, на лице Ковшова можно было прочесть все, что наполняло его душу. Алексей и радовался за товарища, и был смущен. Беридзе притянул его к себе. Они расцеловались.
День клонился к концу. Все торопливо разошлись по своим кабинетам. Ковшова в коридоре догнал уже одетый Залкинд:
— Поехали к Терехову. Забыл, уславливались с тобой? Не гляди так жалобно на часы — потом наверстаешь...
Машина мчалась по дороге, словно по дну траншеи, между двумя высокими валами сугробов. Держа баранку руля большими рукавицами и вглядываясь сквозь обмерзавшее стекло, Залкинд изредка многозначительно посматривал на сидевшего рядом инженера.
— Еще раз повторяю: хороший нынче день, друг Алеша!.. Беридзе сегодня будто подарок мне сделал. Особенную гордость я испытал за него. Зачитываю анкету и думаю: отличных людей воспитала советская власть! Множество мастеров, знатоков дела, и по идеологии, по внутренней сущности своей людей совсем новых. Немцы сейчас уничтожают все живое и ценное на наших землях. Настанет конец войны... Придется восстанавливать разрушенное. И мы восстановим быстро и в лучшем, чем было, виде! Почему? Потому, что у нас десятки и сотни тысяч преданных Сталину мастеров дела, очень много Беридзе, обладающих опытом и знаниями. Верно или нет, Алеша?
— Да, — согласился Ковшов. — Я тоже об этом думал, только по-другому.
— А как? — Залкинд на миг оторвался взглядом от дороги.
— У нас, молодых людей, воспитанных советской властью, должна быть сейчас очень высока требовательность к себе.
— В чем? В смысле сознания своего долга?