Залкинд подтолкнул Алексея, обращая его внимание на Терехова. На лицо молодого директора падал блеск сверкающего металла, оно было красиво энергией и решительностью. Ускорив ход конвейера, он быстро двинулся навстречу движению, приглядываясь к работе на операциях и перебрасываясь короткими репликами с рабочими.
У выхода из литейного задержались. Батурин попрощался с гостями, ему надо было вернуться к вагранкам. Залкинд, задержав его руку в своей, сказал:
— Будете писать сыновьям — передайте от меня поклон. Я их в партию принимал. А здоровье свое, Иван Иванович, берегите. Директор прав: нам много здоровья нужно, воевать долго придется.
У стола старшего бракера Терехов остановил гостей. Худенькая курносая женщина, с трудом держа в руках тяжелый корпус мины, спорила с крупным парнем в красноармейской форме.
— Твои придирки приносят убыток и сбивают нам выработку, где ты тут высмотрел раковины? Я тебя знаю, ты просто хочешь, чтобы мы седьмого ноября не выполнили план!
Напрягаясь, она подносила металлический корпус к лицу старшего бракера. Тот спокойно отводил его в сторону и увещевал:
— Я не меньше тебя хочу, чтобы завод перевыполнил план. Я против брака. Присмотрись получше, сама увидишь раковины. Пойми — минами стрелять придется, не гвозди забивать!
— Муж и жена. Она — контролер, он — бракер от военпреда. Отличное сочетание! — посмеивался Терехов. — Спорят каждую минуту и все просят разъединить их на работе.
Контролерша увидела директора и, кинув на землю тяжелый корпус, подбежала к нему.
— Товарищ директор! Иван Корнилович! Когда же это кончится? Он у меня все нервы повыдергал. Переведите меня отсюда прочь, видеть его больше не могу!