— Иван Иванович — патриарх большого батуринского племени, — сказал Залкинд. — У него тут везде сестры да братья, сыновья да внуки. Сыновья, Иван Иванович, уехали?
— Двое уехали к Рокоссовскому, один здесь остался — пограничник. Он недоволен. «И мне бы, говорит, поехать с братьями, а то стоим без толку». — Старик сощурился и внимательно посмотрел на Залкинда: — Как, Михаил Борисович, располагаете: японец стоять будет или попрется на нас?
— Да ведь ты, Иван Иванович, больше моего японца-то знаешь — у Бойко-Павлова в партизанах ходил. Как сам думаешь: пойдет японец на нас или нет?
Они поговорили, спустились вниз и перешли в высокий литейный цех. Здесь было темновато, сверкающий блеск жидкого металла затмевал свечение электричества. В зале овалом двигался конвейер — бесконечная цепь связанных между собой тележек на рельсах. Терехов, приглядевшись, торопливо прошел к пульту управления, поручив Батурину провести гостей по цеху.
У входа шла подготовка кокилей — разъемных форм для отливки корпусов мин. Собранные кокили с заложенными внутри шишками передвигались по конвейеру к вагранке.
Рослый человек в синих очках пробил ломом глиняную лётку, и расплавленный металл, распространяя вокруг сияние, полился по желобу. Два заливщика сосредоточенно держали ковш, наполнявшийся металлом. Они слили первый ковш, а со вторым побежали к очередному кокилю и стали наполнять его. Из хвостовой части с фырканьем вылетело газовое пламя. Потом они наполнили второй кокиль, остаток огненной жидкости выплеснули на землю и вернулись на смену второй паре заливщиков.
— Берите поменьше металла — слив велик! — крикнул им Батурин.
Гости шли за конвейером. Рабочие снимали верхнюю часть кокиля. Обнажался малинового цвета корпус. Один из рабочих размеренным движением выбивал его из кокиля в ручную тележку. На тележке раскаленные корпуса подвозили к вибратору и устанавливали в зажимочный станок. Металлический стерженек вибратора дробно стучал по корпусу, пока из него не высыпалась масса шишки, уже сыгравшей свою роль. Корпус мины, полый внутри, был вчерне готов.
Они приближались к пульту управления, где стоял Терехов.
— Предупредить всех рабочих, — отдавал он распоряжение начальнику цеха. — Я убыстряю ход конвейера. — Он заметил Залкинда и кивнул ему. — Я им доказываю, что конвейер нужно пустить быстрее. Мне возражают: будет брак от того, что люди не поспеют. Однако и сейчас есть много браку — от того, что вагранки перехлестывают. Так лучше уж сразу усваивать такое движение конвейера, при котором вагранки не будут обгонять. И люди сразу привыкнут к быстрому темпу, потом не придется переучивать.