— Здесь ночевать останетесь? — подошел к главному инженеру Мельников.
Георгий Давыдович озадаченно посмотрел на Алексея: они провели на участке весь день и не заметили, как подошел вечер.
На другой день Беридзе и Ковшов перешли границу четвертого и пятого участков, обозначенную простой деревянной аркой с прилепившимся к ней крошечным домиком контрольно-диспетчерского пункта. Участок этот считался последним из ближних и первым из дальних участков на трассе. На нем хозяйствовал Рогов.
Лыжники двинулись в путь еще на рассвете, быстро скользя по яркой лунной дорожке, змеившейся на льду реки. Немые деревья по берегам, толстые в своих зимних шубах, казалось, плыли назад. Темно-синий полог неба начал светлеть на востоке. Голубая полоса порозовела и вскоре заполыхала огнем. Звезды быстро гасли, уходя в глубину неба. Луна потускнела и, когда неторопливо выплыл солнечный диск, повисла в воздухе маленьким серебряным крючком. Солнце было необычайно большим и алым, потом сузилось и пожелтело. Небо сделалось бледным. Далеко вокруг все стало белым и прозрачным. На зеркальном льду Адуна множеством узорных лепестков осел иней. Солнечные лучи переливались в них разноцветной игрой свечений.
— Смотри, это как алмазные цветы, выросшие со дна реки! — увлеченно сказал Алексей, оборачиваясь к Беридзе, который тоже залюбовался сверканием ледяных узоров.
Здесь трасса отдалялась от реки, минуя цепь тесно сдвинувшихся сопок. Подходя к ним, инженеры увидели большую птицу — она парила низко над поляной, делая странные резкие виражи. Беридзе рассмеялся: крылатый хищник преследовал зайца. Чуть приметный серый зверек метался по поляне из стороны в сторону, страшась плывущей по снегу тени своего преследователя. Беридзе выстрелом из револьвера отпугнул птицу. Заяц метнулся в сторону и скрылся за сопкой.
— Ну вот, а ты скучал, что вокруг нет ничего живого! Подожди, мы с тобой еще берлогу медвежью где-нибудь в буреломе найдем!..
Они пошли медленнее. Беридзе заговорил о тайге и вспомнил случаи, когда во время изысканий несколько раз попадал в такие дебри, что уже прощался с жизнью, не надеясь выбраться.
— Сначала я не понимал, чем отличается тайга от какого-нибудь обыкновенного леса средней полосы России, — сказал Алексей. — Породы деревьев, конечно, другие: ильмы, бархатное дерево, дубок маньчжурский. И звери не те — тигров, как известно, в Подмосковье не водится. Но не в этом дело!.. Я заметил, многие судят о тайге по ее опушке. А понять ее по-настоящему можно, когда лишь побываешь в дебрях, попадешь, так сказать, ей в лапы. Вот осенью мы ходили в глубь тайги от правого берега. Это ведь не лес в обычном нашем представлении, какое-то стихийное буйство растительности! Стоят огромные голые стволы, увешанные до вершины зловещим темно-зеленым или черным мхом. Кроны деревьев сплелись и заслоняют солнце, внизу — мрак, духота и все мертво: ни птиц, ни цветов, ни капли воды в почве! Есть в этом что-то от доисторических времен, когда по земле бродили гигантские звери. Этих зверей давным-давно нет, а тайга все такая же. Она покрывает землю на тысячи километров. Деревья стоят столетия, падают сами по себе от старости, и новые вырастают им на смену. Сколько диких чащоб, куда люди еще и не проникали! Это действительно враждебная нам сила, и я рад, что на мою долю выпала активная борьба с ней.
Беридзе понравилась эта энергичная тирада.