А когда придет осенняя пора. Раз... два...
Вы возьмите в свои руки топора. Раз... два...
Пила нежно поднывала в лад лихой песенке и углублялась навстречу надрубу. Когда она целиком врезалась в мякоть древесины. Шубин нажал на конец пилы и резко повернул ее. И снова она заныла, зазвенела. Затем Фантов нажал на рукоятку и сделал поворот. Пила ходила ровно, очень быстро. В последний момент Шубин вернул пилу в первоначальное положение.
— Запоминай, Алеша, стахановский метод — понадобится потом, — говорил Беридзе. — Просто и эффектно! Пилу-то они не зря вертят — у них ее поэтому не зажимает. Когда они поворачивают, в дереве получается треугольник, вершиной к центру. Смотри, сейчас они его спиливают. Легко дело идет, и комель не портится.
Подпиленное дерево стало клониться на сторону.
— Берегитесь, товарищи инженеры! — зычно крикнул Фантов.
Постепенно убыстряя падение, дерево плавно и мягко свалилось в сугроб. На лесорубов сверху пала снежная пыль.
К полудню Беридзе и Ковшов выбрались на «зимник» — широкую и хорошо обкатанную дорогу. На ней, через каждые три километра, стояли грубо сколоченные деревянные избушки — блокпосты с селекторной и телеграфной связью. По зимнику в обоих направлениях сновали автомашины с трубами и порожняком. Лошади с заиндевевшими мордами и боками везли разный хозяйственный груз: сено, термосы с горячей пищей, дрова.
Прямо у дороги лыжники увидели городок и немедленно повернули к нему. Такие городки были на трассе опорными пунктами, в них строители жили и оснащались всем необходимым. Приятно было видеть среди тайги рубленные из свежего леса бараки, баньку, кухню, конторку прораба, передвижную электростанцию под крышей. Казалось, плотник только сейчас перестал стучать здесь топором и ушел, аккуратно подобрав за собой стружки.
В городке почти никого не оказалось — все, начиная с прораба, были на трассе, только кухонная прислуга да дневальные встречали инженеров. В одном из бараков лежали пять больных: трое в гриппе и два обморозившихся. Инженеры посидели с ними, поговорили. Бараки выглядели бедновато, вся обстановка их состояла из нар, железных печей и длинных столов со скамейками. Но было тепло и чисто, и Беридзе восклицал с удовольствием: «Зимовать можно вполне! Молодец, Рогов!»