Все чаще попадались им следы костров и площадки с утоптанным снегом — совсем недавно в этих местах работали бригады Тани Васильченко. Показалась передвижная база связистов — четыре палатки на жестких каркасах. В одной из них, у квадратной чугунной печки-плиты хлопотали парень и девушка с темными обмороженными щеками. Они варили что-то в котелках и переговаривались. В палатке стояли складные легкие топчаны, между ними и под ними лежали мотки провода, крючья, изоляторы.
Узнав, где находится Таня, инженеры, не мешкая, двинулись дальше. Вскоре они услышали человеческие голоса, странно звучавшие в тайге, и настигли бригаду, которая подвешивала провода на деревья. Не тревожа связистов, Беридзе и Алексей со стороны наблюдали за ними. Одни из них с земли высокими шестами поднимали провод, растянутый на сотню метров. Другие навешивали его, сидя на деревьях, где уже были поставлены другой бригадой кронштейны с изоляторами.
В парне, командовавшем связистами, Алексей не сразу узнал техника Чернова из отдела Филимонова. Комсомолец растерялся, увидев неожиданно появившихся инженеров. Он торопливо отвечал на их расспросы, продолжая внимательно следить за подвеской. Оборвав свой рассказ, Чернов спросил:
— Свежих сводок не знаете? На нашем проводе три дня одно и то же.
Ответа он уже не дослушал. У крайней пары связистов сорвался и со свистом упал на снег провод. Чернов, извинившись, кинулся туда. Алексей хотел подождать его, но Георгий Давыдович торопился и тянул товарища вперед.
Вторая бригада устанавливала на деревьях кронштейны с изоляторами. Кто-то из комсомольцев заметил инженеров и закричал на весь лес:
— Смотрите, вот они!
Беридзе и Ковшова, должно быть, ждали. Бригада мгновенно приостановила работу. Сбежались и те, что готовили и подносили кронштейны, и те, что насаживали их. Шумной гурьбой они окружили гостей, присевших на поваленное дерево. Со всех сторон посыпались вопросы о положении на фронтах, о городских и управленческих новостях, о знакомых.
Алексей увидел Генку Панкова. Ватные брюки и подтянутая ремнем телогрейка толстили его, отчего он казался еще меньше. Нос у него припух — очевидно, слегка отмороженный. Держался Генка независимо, и когда Алексей подозвал его, подошел не торопясь.
— Как, Гена, привык к таежной жизни? — спросил инженер, привлекая к себе паренька.