— Вы мне ответьте, — говорила девушка все так же взволнованно и настойчиво. — Для чего же стараетесь вы достать эти куртки, крупы и многое другое? Неужели только для того, чтобы говорили — «Какой Либерман хороший снабженец — все может достать!» Пустяк ведь это все! Вы должны думать об одном: чтобы люди были сыты и одеты, чтобы им было тепло на морозе. Души у вас нет, у вас самолюбие вместо души — вот что я вам скажу.
Козлова огляделась и в некотором замешательстве вернулась на место.
— Маменька родная, кому интересны эти девичьи пламенные речи! — бросил Либерман, украдкой глянув на парторга.
— Мне интересны. И всем товарищам интересны. А главное — вам полезно их послушать, — жестко сказал Залкинд, в упор посмотрев на Либермана. Обернувшись к Жене, он ласково улыбнулся ей: — Продолжайте...
Гречкин был счастлив, не сводил глаз с Жени. «Кто- кто, а я-то знаю: самый большой интерес для нее составляли танцы и хоровой кружок. Но вот мы с Алешей втянули ее в комсомольскую работу — и пожалуйста», — удовлетворенно думал Гречкин. Продолжая говорить, Женя вдруг упомянула и его имя. Он не ожидал, что она до него доберется, однако не обиделся и закивал головой, поймав ее взгляд.
— Даже Ковшов и Гречкин, коммунисты и члены партийного бюро, — говорила Женя, — даже и они слишком мало доверяют нам, все стараются сделать сами. А ведь мы знаем: не осилить одному того, что под силу коллективу... У меня все, Михаил Борисович. В заключение хочу сказать: совещание наше правильное, и мне оно нравится, жаль только, что не присутствуют товарищи Ковшов, Беридзе и начальник строительства. Выходит, мы только без них смелые и храбрые.
— Пусть это никого не смущает,— отозвался Залкинд. — Считайте, что Батманов, Беридзе и Ковшов присутствуют здесь. Берусь отвечать один за всех.
Женя помолчала, одернула плотно обтягивавший ее сильную фигуру синий свитер и села на свой стул, рядом с Гречкиным. Она оглядывалась, не смеются ли над нею?
— Молодец, — зашептал Гречкин. — Скоро Татьяну за пояс заткнешь. Ты даже на Алешу замахнулась, на бога своего. Одобряю!
Женя посмотрела на него отсутствующим взглядом и ничего не ответила. Возбуждение ее еще не улеглось.