Алексей с интересом всматривался в людей. Суровые и молчаливые, они походили на ямщиков в огромных своих тулупах. Тот, что вывел инженеров из бурана, хозяйничал у костра — он был, по-видимому, старшим. Завернувшись в тулуп, он присел и поверх пламени посмотрел на Беридзе. Лицо незнакомца в красноватых отблесках костра поразило Алексея своей мужественной красотой. У рыбака был смелый взгляд, прямой и тонкий нос, крутой подбородок. Он широко улыбался, будто все они сидели не на морозе, а в теплой комнате.
— Он у нас вечно кого-нибудь спасает. Ему даже премию раз за это выдали, — сказал кто-то с усмешкой, и остальные дружно рассмеялись.
— Верно, был такой случай у меня, паря. Лет пять назад привелось вот так же зимой найти на Адуне двух замерзших людей. Один бухгалтер, другой кассир, что ли. Тащил я их на себе по очереди восемь километров. Мне и выдали премию: заподозрили, не я ли их прикончил. Под арестом был две недели, пока разбирались с мертвяками. Дружки-то надо мной и смеются с тех пор.
Рыбак рассказывал об этом спокойно, сам посмеиваясь над собой. Голос его понравился Алексею мягкостью тембра и почти басистой густотой. «Он хорошо поет, наверное», — подумал Алексей. Беридзе, слушая рассказ рыбака, хохотал так, что борода его, торчавшая из спального мешка, прыгала.
— Хорошо, что вы нас живыми застали. Не миновать бы тогда повторения прошлой истории с премией, — сказал он.
— Однако с той поры у меня словно болезнь появилась. — Рыбак всех обвел взглядом, лицо его посуровело. — Не могу дома в непогоду усидеть. Все чудится мне, паря: гибнет чья-то человеческая душа на Адуне. Ведь трудно без опыта из такой переделки выбраться!.. И скажи, какое счастье мне выпадает: каждый год я обязательно на кого-нибудь набреду!
— И даве так-то, — заговорили у костра. — Прислушался, вскочил: «Стреляют!..» Мы его утешаем, он злобится: «Люди гибнут, а мы сидим!..» И не зря, видишь, беспокоился.
Беридзе, успев набраться сил, завел с рыбаками оживленный разговор. Рыбаки охотно делились с ним своими заботами. Лов у них в Нижней Сазанке был все время плохой, мало рыбы — чересчур большая вода. А сейчас рыба есть. Они идут на совещание в район, буран задержал их, и, видимо, они запоздают. Из всего извлекая пользу, Беридзе и у них выспросил, велики ли разливы Адуна в здешних местах. Потом начал рассказывать о стройке нефтепровода, о том, что трасса перенесена с правого берега на левый.
Согревшийся в мешке Алексей незаметно задремал под разговор. Некоторое время голоса доносились до него, потом они словно растворились в нахлынувшей дремоте. Он не знал, час ли прошел или только несколько минут, когда окрик Беридзе разбудил его. Спать Алексей мог при любом шуме, но если обращались к нему, он сразу просыпался.
— Смотри, Алексей, кто наш спаситель! — громко и возбужденно говорил Беридзе, приподнявшись. — Это же Карпов. Мой, выходит, соавтор проекта левого берега! Говорили-говорили мы с ним — и выяснилось. То-то я чувствую по разговору, странный рыбак передо мной сидит. Строитель, а не рыбак! Мы, дорогой товарищ, много хорошего слышали про вас. Залкинд вас разыскивал и письмо вам посылал. Вы должны, просто обязаны вернуться на стройку.