— Письмо я получил, спасибо на добром слове. И начальник ваш, Батманов, заезжал позавчера в Нижнюю Сазанку — тоже вел со мной разговор. Благодарен за уважение. Только нельзя мне, паря, на стройку идти. Я за колхоз отвечаю, мы рыбу ловим.
Карпов сказал это, потупившись, каким-то упавшим голосом. Алексей понял, что он расстроен встречей с ними, выбит из колеи письмом Залкинда и предложением Батманова. Спутникам Карпова не понравился такой поворот в разговоре, они зашумели.
— Вы не сманивайте его, товарищ инженер, не сманивайте!
— Он и без того сумной ходит, как узнал, что строительство по-новому пошло.
— Мы в колхозе тоже не в шашки играем. Рыба нужна для фронта. Карпов у нас председатель и душа делу. Народ его уважает. Без него нам нельзя. Если уйдет, сроду не простим.
Рыбаки умолкли, выжидая. Беридзе прислушался к стихающему гулу ветра. Выпростав наружу руки, он стал вылезать из мешка.
— Выбирайся, Алеша, на белый свет, пойдем. Буран утих. До стойбища, говорят, семь километров, быстро домахаем.
— Не пущу я вас, никак нельзя, — решительно вступился Карпов. — Ветер скоро опять задует и теперь надолго. Сгинете — придется нам принимать грех на душу.
— Вы и сами, я вижу, в путь собрались, — сказал Беридзе.
Свернув мешок, он приспосабливал его за спину. Алексей тоже стал собираться.