...На другой день представители строительства, уже без Грубского, снова были вызваны в крайком. Их опять приняли Дудин и Писарев. Когда приехавшие сели, Писарев, улыбнувшись уголками четко вычерченного рта, шутливо спросил секретаря крайкома.
— Сказать им, что ли?
— Пожалуй, придется сказать, — добродушно согласился тот.
— Вчера мы докладывали по ВЧ товарищу Сталину о стройке, — внушительно проговорил Писарев. — Товарищ Сталин одобрил проект и сказал, что рассматривает строительство нефтепровода, как большое сражение со своей стратегией и тактикой, со своими трудностями и жертвами. Товарищ Сталин выразил уверенность, что Батманов и его армия строителей выиграют сражение, так как план наступления верен и есть все предпосылки для победы...
В одном порыве Батманов, Залкинд, Беридзе и Ковшов встали. Алексей почувствовал, как громко стучит его сердце.
— Не опозоримся, товарищ Ковшов? — спросил Писарев молодого инженера: он обратил внимание на взволнованное лицо Алексея.
— Не опозоримся, товарищ уполномоченный ГКО! — отчеканил Алексей.
— А теперь расскажите, что у вас делается на участках, — сказал Писарев. — Предъявляйте свои нужды и требования мне и товарищу Дудину.
Батманов рассказывал, касаясь мельчайших подробностей. Он обладал счастливой памятью, не нуждающейся в записях и заметках. Начальник строительства называл цифры, фамилии, материалы так легко, будто они распределены в его уме по особым местам. Хотя беседа стенографировалась, Дудин записывал просьбы Батманова в блокнот.
— Вот что, дорогой товарищ, — поднялся он, опираясь обеими руками о стол. — Я получил нехороший сигнал с пролива. Сварщик Умара Магомет — я его сам послал на стройку — пишет о скверном положении на этом важном участке. Безобразия вопиющие! Он жалуется на Мерзлякова — так, кажется, зовут начальника участка? Умара — коммунист, и я ему верю. В чем же дело? Кто из вас и когда был на проливе?