— Товарищ Батманов! — после напряженной паузы сказал он.
Батманов встал:
— Слушаю.
— Приказываю вам с сегодняшнего дня считать инженера Грубского уволенным. Присутствие его у вас — вредно. И, кроме того, я считаю, что он просто недостоин числиться участником такого славного строительства, не веря в него. — Писарев повернулся к Грубскому: — Да, я отстраняю вас от работы на строительстве, освобождаю от необходимости рисковать. И не думаю, что легко будет уговорить меня разрешить вам вернуться, когда вы осознаете свою ошибку... Вы поняли меня? — опять обернулся уполномоченный ГКО к Батманову.
— Понял.
— У меня вопросов к Грубскому нет, — сказал Писарев Дудину.
— Вы свободны, — обратился секретарь крайкома к Грубскому.
С минуту тот оставался сидеть на месте, словно не понимая обращенных к нему слов, потом встал и тяжелыми шагами пошел к дверям.
Все произошло столь стремительно, что Алексей был ошеломлен. С глубоким уважением смотрел он на Дудина и Писарева, думая о мере ответственности, которая лежала на них не только за постройку нефтепровода, но и за судьбу всего огромного края, раскинувшегося на границе с враждебным миром и отдаленного от Москвы почти на десять тысяч километров.
— Сделаем перерыв в нашем совещании до завтра, — поднялся Писарев. — Убежден, что проект ваш правилен. Но мы с товарищем Дудиным должны доложить о нем Государственному Комитету Обороны...