— Необдуманный, плохой ответ, товарищ Грубский. А вы имели много времени для размышления.
Грубский молчал, опустив руки, с трудом выдерживая устремленный на него взгляд Дудина.
— Знаете, кто вас поддерживает в вашем утверждении, что нефтепровод нельзя построить? — спросил Писарев. У него был сочный, густой голос, говорил он неторопливо.— Представьте — Геббельс, он с вами заодно. Да, да, не возмущайтесь, — чуть повысил он тон, заметив, как вздрогнул и вспыхнул Грубский. — Пусть будет вам известно, что последнее время, по указанию Геббельса, в немецких журналах начали писать о вашей стройке. Смысл фашистских писаний таков: мол, большевики затеяли постройку нефтепровода от Тайсина до Новинска и грозятся даже проложить его под бурными водами Джагдинского пролива. Практического де значения затея большевиков не имеет, но это любопытно, как пример советской пропаганды, старающейся убедить, что война продлится не один год. В конце концов, пусть они стараются, пусть строят свой нефтепровод, — говорят подручные Геббельса. — Война скоро закончится и все, что они сумеют сделать достанется нашим дальневосточным союзникам... — Писарев помолчал и добавил с сарказмом: — Остается поздравить вас с таким совпадением взглядов...
Грубский порывался что-то сказать и не мог. Пошатнувшись, он сел и закрыл лицо руками.
— Вы не представляете, как рискованно то, что предлагает Беридзе! — с силой сказал он, наконец, переводя взгляд с Писарева на Дудина. — Как мне убедить вас? Все драгоценные средства, которые мы расходуем сейчас, пойдут прахом...
Писарев покачал головой и, с шумом отодвигая кресло, поднялся:
— Представляю, что вот так рассуждают некоторые господа в Америке: не надо, мол, помогать Советам строить дальневосточный нефтепровод. Войну они проиграли, и если произойдет чудо и они протянут трубопровод по тайге, — он все равно достанется японцам. Плакали тогда наши денежки и материалы. Я бы посоветовал вам, Грубский, серьезно подумать над вашей ролью. Руководство стройки нам не жаловалось, но мы и сами знаем, сколько крови вы испортили Беридзе и его помощникам. Инженер вы солидный, с авторитетом, от вас так просто, конечно, не отмахнешься... Я слушал вас и пытался понять причину вашего заблуждения, которое привело, по существу, к окончательному разрыву со строительством.
Беридзе и Алексей сидели, не шелохнувшись. Очень была велика тяжесть осуждения, высказанного Писаревым, и было заметно как под ней сгибался Грубский.
— Вы потеряли всякое чувство обстановки и ответственности, — вмешался Дудин. — Как можно было не стать помощником Беридзе? Ведь Тополев-то понял, кто прав!.. Риска испугались, решили откреститься от него? А что серьезно можно сделать в жизни, не рискуя?
Алексей и Беридзе переглянулись — секретарь крайкома почти буквально повторил слова, сказанные Батмановым на совещании. Дудин закурил. Писарев, ходивший по толстому ковру, скрадывавшему звуки шагов, сел и тоже закурил.