...Вернувшись ночью в гостиницу, Ковшов застал Залкинда и Беридзе в большом волнении.
— Алеша! — кинулся к нему Георгий Давыдович. — Немцы разгромлены под Москвой. Уничтожено около ста тысяч фрицев. Ликуй, Алеша! Ликуй, голубчик!..
Глава десятая. По дороге на пролив
На четвертом рейсе шофера Махова постигла неудача. До сих пор машина шла хорошо, и вдруг мотор чуть слышно хлопнул. Снова стук, сухие щелчки, мотор чихнул и заглох. Машина по инерции пробежала еще несколько метров и остановилась. Сразу стало необыкновенно тихо.
Махов толкнул дверцу — в кабину ворвался ветер и обжег ему лицо. Еще выезжая с базы, он слышал разговор о том, что температура понизилась до сорока пяти градусов. Махов поднял капот и включил свет. Мотор остывал, холод пронизывал до костей, и шофера не защищали ни полушубок, ни ватная телогрейка. Торопясь, Махов открыл карбюратор. Он был пуст: бензин либо не проходил, либо вопреки расчету кончился.
Пальцы у Махова одеревенели и заныли. Морщась от боли, отвернул конец бензопровода и снял трубку. Теперь предстояло самое неприятное. Махов приложился губами к трубе и подул. Выскочил комок снега, полетели брызги — горючего не было. Закрыв глаза, Махов оторвал примерзшие к трубке губы. Облизывая кровь, он уже почти бесчувственными руками ставил на место трубку, потом искал завалившийся болт карбюратора. Наконец нашел и долго не мог взять его пальцами.
Досадуя и все больше тревожась, Махов смотрел на дорогу. Почему-то все еще не показывалась машина Солнцева. Можно бы занять у него горючего и с его помощью оживить машину. Обидно было, что Солнцев на этом выгадывал. Впервые за время их соревнования на перевозке труб Солнцев придет первым, и Муся Кучина, буфетчица премиального ларька, не Солнцеву, как обычно, а именно ему, Махову, скажет с издевкой: «Твой друг-противник уже полчасика тому назад разгрузился, выпил свой кофий, получил папиросы, закурил и поехал в новый рейс».
Но сейчас было уже не до премии и даже не до первенства. Пока Махов затягивал болты, руки его стали вовсе бесчувственными и — что еще хуже — совсем остывала машина. Шофер бешено колотил руками по коленям. Вдруг ему послышалось похрустывание замерзающих трубок радиатора — этот звук словно царапнул его по сердцу. Он кинулся, чтобы спустить воду, и замер, увидев приближающуюся, наконец, машину Солнцева.
Махов замахал руками, машина остановилась. Не вылезая из кабины, Солнцев насмешливо кивнул сопернику и, не раздумывая, сразу отказал в горючем.
— Вот еще! — крикнул он, пересиливая шум своего гудящего мотора. — Называется, своего коня отдай, а сам топай пешком... Мне самому горючего, по всему видно, нехватит. Нечего было зевать. Да и невыгодно мне делиться с тобой. Пока!..