— Не обращайте внимания на этих остряков, — посоветовал старику Батманов. — Одна эта сопка — целая картина. Приглядитесь, она раскрашена как будто одним цветом, но сколько тонов и полутонов! На вершине — позолота, чуть ниже — светло-сиреневый оттенок, к подножью он все больше темнеет и внизу переходит в густо-сиреневый цвет. Где вы увидели сплошную серую краску, товарищ Беридзе?
Тот поднял кверху руки в больших рукавицах:
— Сдаюсь, она куда-то исчезла, проклятая!
— Теперь переведите ваши близорукие глаза на Адун. — Батманов оглянулся на спутников и остановил взгляд на Либермане, тяжело сопевшем после борьбы с Филимоновым. — Какие мысли приходят вам в голову, когда вы смотрите на реку?
Либерман повел большим багровым носом в сторону Адуна и поднял плечи:
— Мысли? Большая река. Она замерзла.
— И все?
— Все. Что ж еще, маменька родная? — Либерман простодушно моргал заиндевевшими ресницами и дул на озябшие руки. Не без иронии он добавил: — Вообще-то, я больше по снабжению, товарищ начальник.
Все захохотали.
— А вы что скажете? — Батманов взглянул на Алексея, пристально смотревшего на реку. — Неужели у вас не возникает никаких мыслей и чувств, когда вы смотрите на остановившийся Адун?