Возмущенная Таня молчала. Улыбка сошла с ее лица, она опустила голову, сдерживая резкий ответ, просившийся с языка. Либерман за спиной начальника хватался за голову и бормотал:
— Маменька родная, такое обращение с нашей гордой Танечкой!
Беридзе вступился за девушку:
— Несправедливый выговор, Василий Максимович. В подвеске проводов Татьяна Петровна со своими людьми установили рекорд. Никакая машина за ними бы не угналась.
Батманов с усмешкой посмотрел на него:
— Адвокат и рыцарь вы, Георгий Давыдович!
Либерман громко засмеялся, чем привлек внимание Батманова.
—А вы чему обрадовались? Как бы не пришлось прослезиться на проливе!
Алексей в стороне беседовал со Смирновым. Он придвинулся ближе к Тане, пытаясь ее утешить:
— Ты зря так реагируешь на его слова. Помнишь, мы толковали о добрых начальниках, которые не говорят добрых слов даже тем, кого любят. Ответила бы ему шуткой, и все.