— Да ну их, добрых начальников! Неизвестно, как надо отвечать им! — сердито буркнула Таня.
Тополеву было искренне жаль девушку. Он затянулся понюшкой табака, вытер усы красным платком и решительно подступился к Батманову.
— Зачем вы обидели ее? — укоризненно спросил он.— И без того ведь ей нелегко. Подумайте, сколько мучений выпало на ее долю, пока она добралась сюда с проводом... Все так хорошо ее встретили, надо ж было вам испортить настроение! Поругали бы меня, что ли, если уж захотелось поругаться!
Батманов с любопытством посмотрел на старика, потом на хмурого Беридзе, на Таню, которой Алексей что-то шептал на ухо, на Карпова и Рогова, стоявших поодаль, на Смирнова, спокойно встретившего его взгляд, на Либермана, сделавшего безучастное лицо. Не ответив Тополеву, Батманов скомандовал:
— По коням! Нечего тут на морозе любезничать, еще простудитесь!
Сочувственно попрощавшись с Таней, управленцы направились к саням. Беридзе все еще стоял, с грустью глядя на девушку.
— Вы тоже хотите отругать меня, товарищ главный инженер? — досадливо спросила Таня.
Он отошел, еще больше помрачнев. Таня посмотрела ему вслед, горько сожалея, что не сдержалась. Ей хотелось вернуть его, рассказать, как дни и ночи она ждала этой встречи. Из саней махали ей варежками и шапками. Либерман кричал:
— До свиданья, Танечка! Целую вас в носик!
Таня круто повернулась и сказала Смирнову: