— Есть, может быть, и еще, но не в плане защиты от ваших обвинений.
— А именно?
— Подчиненному нельзя судить начальство, я воздержусь.
— Попробуйте, я разрешаю.
— Вы сами зачем-то наговариваете на себя и на людей.
— Для чего же мне это надо, как по-вашему?
— Очевидно, характер такой и метод. Алеша Ковшов, когда мы стояли у саней, утешал меня: «Есть такие добрые люди, которые не в состоянии выжать из себя ни одного мягкого слова и предпочитают ругаться». Он называет ваш обычай наставлять и ругать людей «суровой любовью».
— Вот еще психолог! Откуда он такой умный и все знает? Я ему покажу «суровую любовь»! Экую репутацию мне создает! — с шутливым негодованием сказал Батманов.
В тоне его прозвучала все-таки и самая подлинная досада. Слова Тани, переданные от третьего лица и с насмешкой, задели его.
— Вы же разрешили судить начальство, — напомнила Таня.