— Вам разрешил, ему — нет. Ему попадет...
Они замолчали.
— Ладно. Предположим, начальник ваш — добряк, и поэтому наговорил вам кучу неприятностей, — возобновил он разговор. — От доброты своей начальник забрал вас с собой, усадил рядом, завел спор на отвлеченные темы и этим рассеял ваше дурное настроение. А что если все это вздор, и добрый начальник, питая к вам какие-то чувства, хочет признаться в них?
Таня резко отодвинулась.
— Полно вам, Василий Максимович! О ваших истинных чувствах я способна догадаться... Ведь я знаю, что вам тяжело сейчас. Не надо шутить так, прошу вас!
Он ничего не ответил на это, ему стало неловко. Они долго молчали.
— Ладно, мы все выяснили, — со вздохом сказал, наконец, Батманов. — Теперь докладывайте. Вернее — расскажите, как жили и работали все это время. Я был у вас и многое увидел, но тогда наедине не привелось поговорить. Мне интересно, как вы сами оцениваете вашу работу с ребятами.
Он попросил разрешения закурить. Приятный теплый дым от папиросы повеял на Таню. Когда Батманов затягивался, красноватый огонек озарял его крупное лицо и устремленные кверху глаза.
Многие ребята пошли в связисты, не понимая трудностей предстоящего дела. Там, в Новинске, оно представлялось им почти развлечением, и Таню они считали чем-то вроде пионервожатой. В течение двух-трех суток обстановка изменилась: из привычных городских условий они попали в тайгу и были, в сущности, предоставлены самим себе. Тогда многие испугались — и работать, и жить все время на морозе казалось непосильным. Таня как руководитель, от которого зависела теперь их судьба, не внушала доверия. Часть ребят впала в апатию, некоторые не удержались от слез и просили вернуть их в город.
Хорошо, что она не стала упрашивать и подлаживаться к ним. Она нашла в себе силы быть жесткой и требовательной... «Холодно? Привыкайте, и будет не холодно. Не строить же теплый дом возле каждого дерева! Трудно? Идет война — на фронте куда труднее! И разве комсомольцы имеют право искать легкой жизни!.. В первый раз на таком деле, не знаете специальности? Ну что ж, надо работать и учиться на ходу!..» Но все это, конечно, пока были только слова. Коля Смирнов вовремя посоветовал: «Давай подкреплять слова делом, примером». И оба они стали вести себя так, будто холод был для них нипочем. Она доказала ребятам, что можно обходиться совсем без рукавиц — руки только покраснели, стали шероховатыми и привыкли. Странно, она не простудилась и даже ни разу не обморозилась, тогда как Коля — и тот болел, обморозил щеки.