— Какую ж вы радость-то привезли! Самую большую радость! — пробормотал Сморчков. Он вдруг схватился и побежал к машине, на ходу надевая шапку и натягивая рукавицы. Весь облик его сразу переменился, движения стали быстры и решительны.
— Разгружай трубы и возвращайся на мыс. Разыщешь меня на участке, поговорить еще придется! Так легко тебе не сойдет эта паника! — крикнул ему Батманов.
Сморчков улыбнулся ему из кабины.
— Согласен, товарищ Батманов, на все! На любой выговор, на любое наказание. Оправдаюсь перед тобой, еще спасибо мне скажешь! — кричал он, пересиливая шум мотора. — Теперь уж меня подгонять не придется, все понятно!
Машина грузно тронулась с места и ходко пошла по дороге. Батманов проводил ее взглядом.
— Плохо на проливе, Василий Максимович, — с тревогой сказал Алексей.
— Да, вижу. Ну, теперь уж мы здесь.
Они не прошли и километра, как со стороны пролива примчался легковой автомобиль. Начальник участка Мерзляков и начальник работ инженер Котляревский встречали представителей управления, откуда-то узнав об их появлении. Котляревский — высокий и тонкий, с маленьким лицом, на котором непомерно большими казались роговые очки, — держал в руках портфель и сверток чертежей.
— Доклад предполагаете здесь, на морозе, делать? — недобро спросил у него Батманов, взглянув на портфель и проходя мимо.
Мерзляков, приземистый, с багрово-красными от мороза скулами на широком лице, прилаживался к размашистой походке Батманова и поспешно докладывал, что на участке десять дней свирепствовал буран, намел колоссальные сугробы и только теперь все снова начинает постепенно оживать.