Сморчков с удивлением посмотрел на начальника строительства.
— Что вы за люди, не пойму! Неужели нефтепровод собираетесь строить? Немец-то, говорят, Москву забрал. А японец со дня на день сюда придет. Кому нужны труды наши? Лучше скажите, что делать, куда идти с японцем драться?
— Паря, ты сумасшедший! — крикнул Карпов.
— Маменька родная! — ахнул Либерман.
— Кто тебе наболтал, что немец взял Москву? — спросил Батманов, с состраданием глядя на Сморчкова. — И как ты мог поверить?
Рогов всем телом рванулся к шоферу.
— Эх ты... человек! Дырка ты от баранки, Сморчков! «Москва взята, Москва взята!» Как язык повернулся сказать это! О тебе на трассе все шоферы говорят, а ты здесь руки опустил... А еще русский человек! Слышала бы тебя сейчас родная мать — не признала бы за сына!
Казалось, Сморчков сейчас ударит Рогова. Но он вдруг обвел всех ожившим, посветлевшим взглядом и нерешительно улыбнулся. Небритое, злое лицо его прояснилось.
— Он что — правду говорит? Москва, выходит, наша? Товарищи... ну, скажите ж! Мы тут душой изошли, слова не слышим хорошего! — голос у Сморчкова прерывался и звенел.
— Правда, дружище! Немцы разгромлены под Москвой. Красная Армия гонит их прочь, — сказал Беридзе.