— Сколько у нас трубовозов на ходу? — переспросил Мерзляков у шедшего по пятам Котляревского. — Техника — по его части, товарищ начальник стройки, я стараюсь не вмешиваться.
— Напрасно! — отрубил Батманов. — За невмешательство у нас премий не дают. Отвечайте тогда вы, только портфель не открывайте! — глянул он через плечо на Котляревского.
Тот высморкался в измятый, скомканный платок и простуженным голосом отрапортовал:
— Исправно работают семь трубовозов, двадцать застыли, дорога еще не наладилась и машины плохо ведут себя в условиях здешней зимы. Есть еще у нас машины неходовые, им нужен ремонт.
— Скажите, Мерзляков, как ведут себя шоферы в условиях здешней зимы? — спросил сзади Беридзе.
— Шоферы ничего, более или менее ничего, — ответил Мерзляков, оглядываясь на главного инженера.
На дороге зашумела машина. Это Сморчков, выгрузив трубы, возвращался на участок. Он хотел обогнать идущих, но Батманов жестом остановил его.
— Как дорога, товарищ Сморчков? — спросил он.
— Прошел. Кое-где перемело, но я спец по любой дороге ходить!.. В одном месте люди помогли, раскидали снег. Удивились мне: «Ты, говорят, все еще трубы возишь?» Я им новость вашу передал, ребята сразу загорелись!.. Дорогу-то надо чистить. С трубами и мне дальше пятнадцатого километра не пройти.
— Машина как? Вот говорят, что машины плохо себя ведут в условиях зимы. Верно? — поинтересовался Беридзе.