— Благополучно. Трактор в целости, хоть сейчас запускай.
Силин ничего больше не прибавил, но Алексей представил себе, что пришлось перенести этому плотно сбитому, скромному человеку, прежде чем он доставил до места свою громадную машину.
— Где ты пропадал? Мы тебя искали.
— На участке был такой мрак, что я не вытерпел и дал ходу поближе к свету, — пошутил Силин.
— Куда же это?
— После партийного собрания, когда мы Мерзлякову сделали последнее предупреждение, он на меня и на Умару особенно взъелся. Меня-то просто уволил. И Сморчкова чуть не постигла такая же участь за строптивость. Умара заявление переправил в крайком, и мы ждали результатов. Потом посоветовались и решили, что надо как-то ускорить дело. Терпеть уж больше невозможно. Ну, добрался я до пограничников... Начальник заставы связался с Рубежанском — ему ответили, что Батманов и вы все выехали сюда. Тогда я вернулся... — Он оборвал свой рассказ и обратился к Беридзе: — У меня к вам три вопроса.
— Хоть четыре, Семен Ильич.
— Мерзляков меня уволил, да я все равно себя работником участка считаю. Однако оформиться все же надо. Бухгалтер Кондрин говорит: приказ должен быть.
— Это дело пустое. Иди к Рогову, он даст приказ.
— Пожалуй, следует Батманову рассказать, как Мерзляков его уволил, — сказал Ковшов.