Обычно размашистый и неистовый, Умара преображается, едва начинает сварку. Жесты его становятся сдержанными, скупыми. На каждую трубу у него отмерена ровная доля времени — ни секунды больше.
Вот Умара стремительно идет к очередному стыку. Ему пора сменить электрод, и он делает это на ходу — достает стальной стерженек из боковой сумки — колчана — и закрепляет в держателе. Подсобные рабочие уже зачистили фаски на краях труб, отцентрировали их и ждут старшого. Он безмолвен — его понимают без слов, и все молчат тоже: сейчас идет работа, и ничто не должно отвлекать внимания. Умара надвигает на глаза щиток и нагибается, приближает электрод к стыку труб. Звонкий хлопок, будто лопается что-то, с характерным потрескиванием летит сноп золотистых искр, и возникает дуга — ярко-голубое пламя, плавящее металл.
У Батманова в руках секундомер — так лучше следить за работой обоих звеньев. Бегущая по кругу стрелка помогает понять разницу между хорошим, старым и опытным сварщиком Кедриным и отличным мастером-художником Умарой Магометом. Батманову кажется, что склонившийся над трубой Умара всей силой своей давит на само время и оно покорно сжимается. Секунда к секунде, секунда к секунде! И вот Умара сварил уже шесть стыков, а Кедрин только начал пятый.
Начальник строительства торопливо уходит с площадки — его волнует работа Умары, он ловит себя на том, что ему хочется рукоплескать. А это вовсе ни к чему. Работать надо! Надо работать, не теряя времени...
На второй день соревнования Кедрин и сам не поверил, что его так быстро опередили.
— Ошибка какая-нибудь, а может этот Умара не беспокоится о качестве, — возражал он.
Умаре передали слова Кедрина, и он не поленился пробежать километр вдоль секции, взял упиравшегося сварщика под руку и привел в свое звено.
— Смотри мой стыки. Смотри качество! — шумел Умара.
Кедрин придирчиво осмотрел сварку, не обнаружил пузырьков на металле и, ни слова не сказав, пошел к себе. Умара догнал его:
— Что молчишь? Скажи, какой сварка?