— Может, короткие плети делать и опускать на дно?— спрашивал Батманова старик Зятьков.
Вместе они пришли к инженерам.
— Мы от этого отказались с самого начала, — возразил Беридзе. — Погружение коротких плетей в пролив немыслимо. Только представьте себе это наглядно, и вы сами откажетесь от своей идеи.
— Я бы предложил сваривать на берегу только звенья из трех труб, а поворотную сварку всю перенести на лед, — посоветовал Тополев.
— От этого мы тоже отказались. Такой способ не годится. Посчитайте: сколько придется сварить стыков «потолком»? Тысячи. Мы изроем всю нашу ледяную площадку. Да просто и не выйдет это: лед не настолько массивен, чтобы долбить в нем канавы. И сварщикам будет хуже: тут уж не разведешь костров.
— Какой же выход? — не на шутку встревожился Батманов.
— Выход, кажется, есть,— подошел Ковшов.— Вон Карпов подал дельную мысль: трубопровод грузится на тележки, в промежутках между ними к трубопроводу подвязываются сани...
— Что это даст? — с надеждой спросил Батманов.
— Вагонетки у самого берега с ходу завернут по узкой колее вправо, а труба, на привязанных к ней санях, не приостанавливаясь, скользнет за тракторами прямо на лед.
Мысль Карпова понравилась инженерам. Снова вокруг трубопровода засуетились люди. Алексей махнул Силину рукавицей. Тележки с трубой и подвязанными к ней санями покатились по рельсам. И опять неудача! Едва тяжесть трубы переместилась с передних вагонеток на сани, обвязки порвались и головная часть секции грохнулась на лед. Весь поезд сбился. Залязгали, заскрежетали колеса вагонеток. Затрещали сани. Бежавший сбоку Ковшов нелепо подпрыгнул и упал — его ударило по ногам куском санного полоза. Беридзе вскрикнул и кинулся к Алексею, за ним поспевал Карпов. Но Ковшов уже поднялся и, сильно припадая на правую ногу, шел им навстречу.