— Больно, Алеша? — обеспокоено спрашивал Георгий Давыдович.
Алексей только отмахнулся.
— Паря, иди отлежись. Шибко ведь ударило, — сказал Карпов.
— Ни черта! — со злостью ответил Алексей и улыбнулся. — Теперь этой «дуре» каюк! Иван Лукич, скажи Силину — пусть тащит ее обратно. Повторим все с начала...
Батманов шел к инженерам. Когда трубопровод упал на лед, он в сердцах выругался и повернул назад. По графику переход через пролив следовало закончить в три месяца — не позднее середины апреля, к началу таяния льда. Каждый день был уплотнен до отказа, а тут приходится терять время без пользы.
Трубу на вагонетках потащили назад. Силин сверху, со своего места на тракторе, наблюдал за инженерами и старался догадаться, что они предпримут еще.
— У нас нет координации движения, — шагая рядом с Беридзе, рассуждал Алексей. — Как только тракторы начинают тащить «дуру», мы оставляем ее на произвол судьбы.
— Что с ней, с проклятой, еще делать? — пожал плечами Беридзе. — Приставить к ней тысячу нянек?
— Вот-вот! К каждой тележке и к саням надо приставить одного человека и все движения производить согласованно, по общему сигналу. Людей вооружить вагами...
— Верно, паря. Должно бы так получиться, — согласился Карпов, схватывавший мысли с полуслова.