— Что тебе надо от меня? Тебя же не трогают.
— Хочу узнать, не ты ли стукнул на меня парторгу. Что-то он присматривается ко мне.
— Я ничего не говорил. Но если будешь привязываться, скажу! Не верю я, что ты стал честным. Паханом был, паханом и остался...
Одним прыжком Кондрин настиг механика.
— Пикни еще, и песня твоя будет не допета! Хочешь, дам в орла? — Кондрин держал нож у груди Серегина.
— Слова тебе сказать нельзя, — пробормотал Серегин, глядя остановившимися глазами на нож.
— Думай, что говоришь, — удовлетворенный произведенным впечатлением Кондрин спрятал нож. — Ты меня знаешь, Лошадка: еще одно слово поперек — и я тебя разделаю, как бог черепаху.
— А что ты взъелся на меня, что я тебе сделал? Сижу, работаю.
— Работаю, — передразнил его Кондрин. — Какой энтузиаст нашелся! Ишак!
Серегин яростно поглядел на бухгалтера, но сдержался. Кондрин присел на табурет, закурил. Он вспоминал подробности беседы с Залкиндом и скрипел зубами. Внезапно спохватившись, он вскочил.