Силин рвался вперед. Его громадная, пышущая жаром, похожая на танк машина вдруг ухнула в какую-то яму. Послышался звериный рев. Тракторист наехал на медвежью берлогу; над хаосом поверженных деревьев поднялся большой бурый медведь, воздел кверху, как бы грозя своему погубителю, мохнатые лапы и рухнул.
— Скажи, какая беда: гусеницами Мишку раздавил! Не попадайся под горячую руку! — воскликнул Силин, наклоняясь всем телом вперед, как бы грудью своей желая сойтись с выросшей на пути непроходимой чащобой.
Хозяева тайги еще не понимали, что они должны покориться Силину без сопротивления. На шум из зарослей выбежали целым стадом кабаны — они брели невдалеке, видимо в поисках корма под снегом. Завидя несущееся на них гремящее черное чудовище, они замерли, насторожили уши, злобно захрюкали, задвигали челюстями и вдруг, к удивлению Силина, бросились навстречу.
— Какие герои, — сказал Силин и врезался в стадо.
В тайге образовалась широкая просека. Поваленные деревья с вывороченными разлатыми корнями хаотически загромождали ее. И не затих еще рокот ворвавшихся в тайгу тракторов, как просеку заполнили люди и начали расчищать ее под строительную площадку. На лошадях они трелевали деревья. Бригады лесорубов зазвенели топорами и пилами, готовя впрок бревна для устройства лежневки — накатной летней дороги на маревых местах — и для столбов связи. Над просекой вспорхнула песенка Фантова и Шубина:
Лесорубы, отточите топоры. Раз... два...
Помахайте до вечерней до поры. Раз... два...
А когда придет вечерняя пора. Раз... два...
Вы пойдите, отдохните до утра. Раз... два...
Плотники и с ними сварщики, изолировщики, подрывники ставили палатки. Полотняный городок рос на глазах. В ряд построились четыре передвижные электростанции; они уже давали энергию для шпалорезки. Плотники бригады Пестова (старшего) только начали обшивать голый каркас шпалорезки, и дисковые пилы уже вертелись, пели и дзенькали, ровно полосуя на брусья и доски подвозимые из леса бревна.