— Представьте себе, пришел без всякого дела, только посмотреть на знаменитых строителей нефтепровода. Слава о вас разнеслась повсюду. Нивхи бредят вами...
Беридзе отказался от вина, предложенного Хмарой, встал и отошел к своему рабочему столику, зажег лампочку над ним и углубился в свои записи. Но внимание его по-прежнему было приковано к пришельцу. Георгий Давыдович вспомнил, что говорил о Хмаре Алексей. В свое время он не придал значения словам Алексея о том, что геолог знаком с Таней. Увидев же теперь их вместе, Беризде ощутил, как вдруг возникло в нем жгучее чувство, какого он не знал раньше.
«Да неужели я заболел этой пресловутой ревностью?» — спрашивал он себя.
Георгий Давыдович ушел от стола, чтобы не нагрубить гостю и не видеть пристального взгляда Тани, обращенного на Хмару.
Васильченко недружелюбно разглядывала гостя. Три года назад она встретилась с Хмарой у Родионовых. Вскоре она решила, что любит его. Все оборвалось в один из вечеров: он оттолкнул ее своим цинизмом. Разве любовью было то, что предложил он ей? Доверчивая до этого, она вдруг сразу перестала ему верить и нашла в себе силы бесповоротно порвать с ним.
Сейчас Таня не могла понять, почему печалилась она, расставаясь с Хмарой тогда, — ничто не привлекало ее больше в нем. Ей было неинтересно слушать живой и остроумный рассказ Хмары о том, как он живет в тайге, ищет олово. Хмара испортил им ночной чай. Так приятно было сидеть напротив Беридзе! Она заметила, как помрачнел Георгий Давыдович. Захотелось подойти к нему, но она не решалась. Потом Таня повторила про себя свое излюбленное правило: «Надо быть прямой и отшвыривать с дороги все мешающие условности». С этой мыслью Таня и подошла к Беридзе. Он выжидающе поднял на нее глаза.
— Я не хочу, чтобы на меня падала тень этого человека, — сказала она тихо. — Не скрою от вас: мы чуть не стали когда-то близкими друг другу. Вернее, я считала, что могу полюбить его. Я вовремя поняла свою ошибку.
Ей было нелегко высказать это, кровь залила ее лицо. Он ничего не ответил, подавленный уже и тем, что Хмара вообще имел к Тане какое-то отношение. Девушка постояла и пошла к себе — за перегородкой у нее был отдельный угол.
Хмара с кривой насмешкой наблюдал за ними, потом спросил у Алексея:
— Жених и невеста, а?