— Прочти письма, Женя, — сказал Алексей, опомнившись.
Женя не отзывалась. Алексей повторил просьбу.
— Не надо, Алеша. Письма перешлем, через два-три дня получишь, — вместо Жени ответил Гречкин.
— Читай! — потребовал Ковшов.
— Письмо от начальника военной школы, — объявил Гречкин и, сильнее обычного окая, начал: — «Уважаемый товарищ Ковшов! Ваша посылка прибыла после того, как Дмитрий Ковшов выбыл на фронт. Ваш брат был лучшим курсантом, и я полагаю правильным выдать ее лучшему курсанту нового набора. Подтвердите согласие телеграфом...»
Алексей только вздохнул в ответ.
— Что? — спросил Гречкин. — Что делать с посылкой?
— Пошли телеграмму, пусть распорядится по своему усмотрению, — с отчаянием в голосе сказал Алексей. Мелькнула мысль: «Человек был ранен и вернулся в строй... Может быть, он снова ранен, а посылка все никак не может его найти».
Не переводя дыхания, люди в разных местах трассы слушали у провода разговор Гречкина с Ковшовым. Селектор молчал. Затихла даже морзянка.
— Не падай духом, Алексей. Будь мужественным, дорогой мой, — вдруг послышался голос Беридзе.