— Тише, — сказала она, когда он хотел ей что-то сказать. — Помолчим и запомним, Алеша, навсегда эту минуту. Это неправда, что мы знакомы всего несколько дней! — заговорила Зина, прерывая минутное молчание. — Я знаю вас всю жизнь. Всю жизнь! С детства привыкла думать о вас и росла под незаметным вашим влиянием. И я всегда чувствовала — всегда, слышите? — что мы будем вместе, обязательно будем.
Алексей взял ее руки — пальцы были холодные, осторожно стал согревать их теплом своих рук.
— Вы и не подозревали, а я душой всегда была с вами. Вы окончили институт и уехали на стройку — так надолго! О вас говорили: «Молодой он, неопытный, ему трудно». Я хотела, чтобы вам было легче, и думала о вас неотступно. Я верила и сейчас верю: человеку помогает, если другой, любящий его человек думает о нем. Вам странно, Алеша, что я вдруг, не таясь, первая вам открылась?
Он хотел возразить, Зина перебила его:
— Все-таки как-то необыкновенно у нас получилось. Я ведь и не знала вас по-настоящему. Алеша Ковшов был создан моим воображением таким, каким я хотела его видеть... Иногда я в страхе думала: вдруг он окажется совсем другим и моя любовь померкнет?
Зина замолчала на минуту, чтобы унять волнение, и потом продолжала еще горячее:
— У меня было много знакомых. Некоторые мною интересовались. Но никто не интересовал меня. В какие-то злые минуты я смеялась над собой: кого ты ждешь? Разве можно дождаться, разве дождешься человека, который тебя не знает, не стремится к тебе, не думает о тебе? Разве его дождешься, если он, может быть, и не существует на свете?
Волнение Зины было так велико, что она уже не могла справиться с ним. Она быстро поднялась с земли и потянула его за руку.
— Минуты сомнения проходили, и опять во мне жило одно: счастливое и чуть грустное чувство ожидания. Наконец мы встретились, там, на лестнице. Я не могла пройти мимо потому, что поняла — теперь мы должны быть вместе. Как хорошо, что ты оказался лучше Алеши, которого я создала в моих мыслях и мечтах! Жизненней, богаче, сложнее! — В порыве она развела руками и воскликнула торжествующе: — Я готова весь мир обнять за то, что мне дано так любить!
«Наша Зина погибла! Что же теперь делать, Алеша? Что делать?»