— Здравствуйте, полуночники, — сказал Василий Максимович. — Рядом со мной — парторг. Мы хотим проверить итоги соревнования за пятидневку. Вы готовы?
— Готовы, — быстрее всех ответил Рогов.
— Ты что за троих отвечаешь? Разве тебе с острова видно, что делается у Филимонова или у Ковшова?
— Видно, Василий Максимович, — с хрипотцой в голосе весело отвечал Рогов. — Я знаю каждый их шаг. Например, могу вам доложить, что Филимонов не выходил из насосной семьдесят четыре часа, а Ковшов живет в машине и совсем перестал есть, целую неделю обходится без обеда. Трудовой энтузиазм, прошу отметить.
У Алексея в его тесной каморке — очередном жилье, менявшемся теперь очень часто по мере удаления сварочных бригад в глубь материка, — находились Карпов, Умара Магомет и прораб Грубский. Они пристально смотрели в трубку селектора, будто хотели разглядеть в ней лицо начальника строительства, голос которого слышался ясно и в полную силу, не заглушённый и не искаженный расстоянием.
Алексей мысленно представлял себе у селекторных аппаратов: немного усталого, но бодрого Батманова — он облокотился на руку, прядь волос упала на лоб; Залкинда — полулежащего в мягком кресле с неизменной папиросой; Филимонова — у него опавшие щетинистые щеки и красные глаза; рядом с ним Беридзе, с рассеянным видом поглаживающего бороду; широколицего Рогова и группу людей вокруг него, с которыми он перебрасывается шутками, предварительно отпустив рычажок селектора.
— Ваши коллективы взяли на себя дополнительные обязательства,— продолжал Батманов. — Товарищ Рогов, раз ты самый бойкий, докладывай первым.
— Есть! — по-военному отчеканил Рогов так, что зазвенело в трубке. — Мы обязались к завтрашнему, виноват, поправляюсь, к двенадцати часам сегодняшнего дня закончить развозку труб до конечного пункта трассы, то есть до нефтепромыслов. Результат таков: осталось развезти сто штук, точнее сто две трубы. Сейчас все трубовозы участка стоят нагруженные и чуть свет тронутся в путь. Затем они сделают второй рейс, и с развозкой пошабашим.
— К двенадцати? — спросил Батманов.
— Нет, к одиннадцати, — сказал Рогов.