— Опрессовочный аппарат в порядке, со всех контрольных пунктов есть донесения: можно приступать к испытанию. Давайте команду, Алексей Николаевич.
— Нет, команду будет давать Беридзе. Возвращайтесь на свое место. Сейчас главный инженер подъедет.
Однако Беридзе не торопился. Карпов, необычайно тихий, присмиревший встретился взглядом с Ковшовым и без слов понял его:
— Позвонить ему? Передать, что все готово? Паря, уже бегу!
Чтобы не томиться ожиданием, теперь уже праздным, Алексей пошел к сварщикам: они уже работали на тридцать втором километре участка. Возле бригады Умары он остановился. Сварочный аппарат стоял на автомашине, кузов которой был обтянут кумачом с надписью: «Лучшие сварщики строительства». Над кабиной на высоком древке недвижимо висело знамя. С весны, с тех пор, как Батманов вручил его Умаре, оно бессменно сопровождало его и успело уже слегка поблекнуть от безжалостных солнечных лучей.
Умара лежал на земле и вел потолочную сварку двух звеньев труб. Они сращивались на глазах. Закончив стык, Умара поднялся, выключил аппарат и, держа в руке маску, подошел к инженеру. Напарник его — улыбающийся Вяткин в голубой майке, как тень, следовал за ним.
Маленький и очень коренастый, потный, разгоряченный солнцем, пламенем электросварки и волнением, Умара наступал на Ковшова и не говорил, а кричал (после сварки у него шумело в ушах):
— Почему задержка? Давай давить! Чего ждем, кого ждем?
— Главного инженера ждем, без него нельзя начинать, — спокойно ответил Алексей.
— Почему же он не едет? Безразлично ему? Посмотри, все изболелись...