Алексей встал и прошелся к двери и обратно. Гречкин не сводил с него глаз.
— Верно, работы уйма. Тем не менее, все будет сделано, — Алексей утверждал это без колебания. — Странный ты, товарищ главный диспетчер. Ведь знаешь же, какие меры принимаются, чтобы твои цифры еще быстрее росли. После приказа о боевых участках выработка сразу пошла вверх. Часовой график ввели — он только-только начинает входить в силу. Соревнование не дошло еще до белого накала. Умара вовсе не один. Читал обращение сварщиков Пети Гудкина? Они чуть ли Умаре Магомету на пятки не наступают... А сам Умара и его товарищи — Кедрин, Вяткин, Федоров — уже направлены на участки как инструкторы стахановских методов. Известно тебе все... Наиболее трудоемкие работы — земляные, рытье и засыпку траншей — берут на себя в значительной мере колхозники, наши друзья на Адуне. И в докладе расписываем это. Или ты пишешь не то, что думаешь?..
Гречкин поморщился и неопределенно повел рукой — то ли возразил, то ли отмахнулся от мотыльков и комаров.
— Поезжай ты на трассу, чиновник! Месяц, хотя бы, поживи на участках — убедишься и во все уверуешь, — посоветовал Алексей.
— Черта с два поедешь! Я Батманову здесь нужен возле щитов с картинками, возле телефонов, будь они прокляты!
— Ледовую дорогу через пролив мы сделали за два дня. По нормам те же люди должны были строить ее восемь дней. Твои нормы полетели кувырком! И тысячу раз они летели кувырком, пока мы укладывали нефтепровод в проливе. Я после института работаю на второй крупной стройке, да на практике привелось быть на двух не маленьких объектах... понял я, что хороший строительный коллектив как-то по-особенному к концу наливается силами день ото дня. В жизни стройки есть такая стадия, когда времени осталось, скажем, четыре месяца из двенадцати, а работы половина — и эта половина будет сделана за четыре месяца, даже раньше! Это особый ритм роста. Помнишь, Батманов в начале зимы часто говорил о подготовке стратегического сражения? Он и тогда предсказывал: мы готовим разбег, потом разбежимся и — прыжок! Держу пари, что твоя капиталоотдача удвоится через десять дней. Темпы зреют внутри бригад. Думаешь, не выполнят они свои обязательства? Выполнят! Еще не бывало, чтобы они не сдержали слова. У меня есть запись выработки бригады землекопов Зятькова. Без удивления на нее нельзя смотреть: бригада все та же, а выработка растет в порядке прогрессии. Непостижимо как будто, с точки зрения недалекого нормировщика, но факт. От фактов тоже не убежишь! — засмеялся Алексей и заглянул в глаза Гречкина. — Ну, уговорил я тебя?
— Уговорил, — ответил Гречкин и действительно приободрился, повеселел. У него манера: усомнившись в чем-нибудь, проверять свои сомнения на том, кому он верит.
Оборвав беседу, Гречкин, как ни в чем не бывало, продолжал работу. Алексей тоже склонился над докладом.
Пять дней, отведенных Батмановым на подготовку материалов для Москвы, остались позади. Они прошли без сна, в нервных хлопотах. Наконец все было готово — альбомы с таблицами, карты, диаграммы, графики. В третий раз, после переделок и правки, доклад перепечатан и прочитан Алексеем вслух Батманову и Залкинду. Подписывая его, Батманов подтрунивает над Ковшовым и Гречкиным:
— Не то, конечно, что я хотел бы получить. Но лучше, чем то, что я получил бы, если бы не накрутил вам всем хвоста на совещании.