— Молодец, правильно все сказал. Так будет!..
Алексей укладывал вещи в небольшой чемоданчик, когда к нему пришел Либерман.
— Мне поручено снарядить тебя в дорогу, — деловито заявил он. — Я сосчитал, что полагается тебе выдать по нормам, но меня высмеяли: получилось жидковато.
— На большее я не имею права и не претендую!
— Маменька родная, дай мне договорить! Батманов, Залкинд и Беридзе уступили тебе свои месячные продовольственные пайки. Я их присоединил к твоему, и в сумме составилось порядочно. Ты летишь, и посему я отовариваю все в консервированном виде. Не возражаешь? Даю тебе сало, сгущенное молоко, консервы, копчености. Маменька родная, мне, ничего для тебя не жалко, ты хороший парень! Да и не каждый день от нас ездят в Москву с докладами.
— Вот что... Мне ничего не надо, кроме продуктов на дорогу, — сказал Алексей, растроганный заботой товарищей. — Три-четыре дня, и я в Москве. А пайки Батманова, Залкинда и Беридзе верни им назад. Благодарен от души, но обойдусь...
Либерман посмотрел на него с сожалением:
— Подумайте, какой самоотверженный товарищ! Отец с матерью у тебя есть? Ты подумал, какую зиму они пережили? Слышал я, что и жена у тебя имеется. Приедешь к ним с пустыми руками, станешь объедать их? Нет уж, не позволим компрометировать нашу славную организацию. Для жены даю подарок: довоенного образца роскошный шоколадный набор! У меня есть на складе несколько пар хороших туфель, но ты, конечно, не знаешь номера ее обуви. Ведь не знаешь?
— Не знаю! — засмеялся Алексей.
И его пронзило вдруг ощущение радости: скоро, совсем скоро он увидит Зину, будет говорить с ней, целовать ее!