— Ты в таком возрасте, когда смотрят на лица женщин и совершенно напрасно не обращают внимания на их ноги, — бубнил Либерман.
Пока он разглагольствовал, а Ковшов, не слушая его, укладывался, продавец из магазина принес продукты и подарки.
— Куда столько! Это же грабеж средь бела дня! — ужаснулся Алексей.
— Маменька родная, какой тяжелый человек! — поморщился Либерман и решительно оттеснил Алексея от его чемодана.
Он был доволен, что Ковшова вызвали к начальнику строительства.
— Иди, иди, не оглядывайся, — выпроваживал он его. — Я ведь в прошлом был и коммивояжером, приобрел кое-какой опыт по чемоданным делам.
Батманов встретил Алексея приветливо, усадил на диван и сел рядом с ним.
— Не тушуйся перед москвичами, — заботливо наставлял он, положив руку на плечо инженера. — Но и не заносись. Будь самим собой, не приукрашивай, наша правда хороша и в натуральном виде. Думай не о себе, а о строительстве: нельзя дать его в обиду, нельзя позволить умалить его труды, если часом будут попытки такого рода. При нападении защищайся, однако не петушись без толку. Прояви, словом, подлинное достоинство, как и подобает представителю достойного коллектива. Проси то, в чем нуждаемся, но скромно, без глупой жадности. Что смогут — сами дадут, торговаться не будут. В Рубежанске сделаешь остановку на день: Дудин и Писарев хотят тебя видеть. Вероятно, что-нибудь посоветуют.
Батманов не мог скрыть своего беспокойства и необычного для него волнения. Алексей, жадно слушавший его, не мог понять, вызвано ли это опасениями за него или начальник строительства расстроен чем-то.
— Наверняка придется делать доклад в главке — это они здорово обычно обставляют! Аудитория солидная и большая. Хорошенько подготовься. Главное, не плавай, как мореход. Будь краток, точен, тверд. Не усложняй, но и не упрощай. Просто расскажи о сложности нашего дела. Высоких нот не бери — сорвешь голос. — Василий Максимович засмеялся. — Меня в молодости один старший товарищ так наставлял, когда я готовился к первому серьезному докладу: «Не залезай, Вася, высоко, а то при всей публике стыдно будет сползать на брюхе».