Он помолчал, словно оценивая Алексея.
— Важно иметь в виду еще вот что... Очень важно... — продолжал Батманов. — Мы твердо знаем, что пустим нефть в срок. Времени до конца осталось мало. И мы уже сейчас думаем о будущем, хотим знать, что будем делать дальше, хотим заранее готовиться к новому делу. Ты порешительнее заяви от имени всех нас: не надо разрушать наш коллектив, растасовывать его. Он крепко сколочен. Выгоднее на ходу переключить его на другую стройку, желательно такую, что побольше и потруднее. Если нас сохранить, мы на новом месте будем строить лучше и быстрее, кое-чему научились. Скажи, второй такой же нефтепровод построим уже не за год, а месяцев за девять. Понял меня, друг Алеша?
Батманов потер лоб:
— Что-то я хотел тебе дать на дорогу?
— Спасибо, Либерман меня оснащает, как в экспедицию на Северный полюс. Даже неудобно.
— Правильно, бери все и не отказывайся, пригодится. — Василий Максимович порывисто поднялся: — Вспомнил! Бумажка одна хранится у меня. Теперь можно дать ей ход.
Батманов достал из сейфа поданный Алексеем восемь месяцев назад рапорт с требованием отправить его на фронт, под Москву. Пробежав его смеющимися глазами, Батманов написал на рапорте резолюцию: «Разрешаю выехать в Москву», и протянул бумагу Алексею:
— Просился в Москву? Можешь ехать!
Алексей хотел было порвать рапорт, но, подумав, аккуратно свернул лист вчетверо и спрятал его в карман. Тут пора бы ему попрощаться и идти, но Алексей чувствовал, что Батманов еще что-то хочет сказать. Василий Максимович молчал. Алексей вопросительно посмотрел на него и протянул руку:
— До свидания, Василий Максимович. Постараюсь не ударить в грязь лицом.