Батманов не отпускал его руки. Наконец спросил:
— Как ты отнесешься к моей товарищеской просьбе? Личное поручение...
Это было неожиданно, Алексей не сразу ответил:
— Все сделаю, Василий Максимович.
— Мне никак не удается наладить связь с Анной Ивановной. Лучше всего поговорить бы по телефону. Отсюда это невозможно, сам знаешь. А из Москвы, я слышал, удается связываться с Кавказом. Трудно, очень трудно, но возможно. Попытайся. Я тебе написал, через кого можно попытаться. Записал, как ее искать. — Батманов вздохнул. — Другой вариант, совсем хороший. Надо только согласив начальства в Москве: слетать на Кавказ, поговорить лично. За два дня можно обернуться. Видишь, если бы я сам попал в Москву, я бы добился...
— И я добьюсь! — быстро сказал Алексей.
Батманов стиснул руку Ковшова, сунул ему записку и отошел к окну.
— Передай ей... Мучаюсь я, жду ее. Может быть, она сумеет приехать. Хоть на месяц пусть приедет. Расскажи, что думаешь обо мне, что знаешь. Скажи про Генку Панкова, что я усыновил его — это главное. Очень надо бы встретиться втроем!..
Взволнованный просьбой и силой тоски, с какой она была высказана, Алексей невольно шагнул к Батманову. Василий Максимович, не оборачиваясь от окна, предостерегающе поднял руку:
— Ступай, Алексей... Ни пуха тебе, ни пера. Полной удачи...