— Ложись-ка спать, свет — Алеша, в шесть утра — на аэродром. Не отдохнешь, будешь потом мучиться. Лететь не меньше пяти суток. На разговоры даю ровно столько времени, сколько нужно для того, чтобы выкурить папиросу. Есть вопросы ко мне?
Алексей выложил ему то, что не решился сказать Батманову: свои опасения, сумеет ли он выполнить задание.
— Не опрометчиво ли я взялся за это? Все совершилось так быстро. Все-таки надо бы лететь самому Батманову.
— Об том не думай. Случись такая надобность полгода назад, мы вряд ли послали бы тебя. Слышал, что сказала Полина Яковлевна? Правда, обнадеживать тебя не буду: настраивайся на трудную встречу в главке да и в наркомате. Там не все работники, думаю, правильно оценивают здешнюю обстановку. Найдутся и такие, что будут говорить про нас: «Глубокий тыл, мирные условия, не перестроились». Конечно, надо уметь отличать справедливую критику от несправедливой. И еще скажу... — Залкинд приблизил свое лицо к лицу Алексея. — Может быть, придется тебе выступать перед большими людьми. Перед очень большими людьми. Есть у меня такое предчувствие. Вот так... А сомнения свои оставь здесь, не бери их с собой. Ты же знаешь стройку, как говорится, съел соли пуд. Сумей рассказать, какой он теперь, нефтепровод! — Залкинд широко раскинул руки. — И о будущем поговори, о новом задании. Закинь удочку, может еще не скажут, так хоть намекнут.
Они разошлись. Алексей уже лег, когда Залкинд, полураздетый, снова пришел к нему:
— Батманов ничего не поручил тебе? Ну, в отношении жены своей? Мне казалось, что он...
— Я привезу ее, Михаил Борисович, вот увидишь.
...Проходил час за часом, близился рассвет, а Ковшов все не спал. Он вспоминал наставления Батманова и Залкинда, думал о том, как будет выполнять свою миссию. И над всеми мыслями торжествовала одна, как самый высокий голос в хору, мысль о встрече с Зиной. «Дать ей телеграмму или не надо?» — спрашивал он себя и решал: «Лучше не давать. Она будет ждать, томиться, а так я внезапно нагряну...»
Утром Алексей и Залкинд поднялись вместе с солнцем и заторопились. Машины, чтобы ехать на городской аэродром, еще не было, и Залкинд предложил идти ей навстречу.
Ночью прошумел дождь. Чистое небо блестело. В прозрачном воздухе четко вырисовывались синие дали. Промытая трава была ярко-изумрудной. На листьях и в хвое деревьев сверкали крупные дождевые капли. Утреннюю сонливую тишину нарушало лишь стрекотание птиц за палисадами домов да стук сапог Залкинда и Алексея по деревянному тротуару. Парторг жадно вдыхал настоенный на хвое сочный воздух.