Там, спиной к двери, сидели два человека и считывали газетную полосу. Не замеченная ими, Таня подошла ближе и через их головы стала рассматривать сырой типографский лист с вдавленными черными столбиками набора. В передовой статье говорилось о задачах строительства, о самоотверженном труде в дни войны, доблестью равном ратным подвигам, о бдительности. О нападении японцев не было ни слова.
— Можно задать вопрос? — спросила Таня громко, дочитав статью до конца. Один из журналистов от неожиданности вздрогнул. — Почему вы называете газету органом всего строительства?
— Посторонним нельзя читать газету до выхода ее из печати, — сказал бледный молодой человек с ярко-синими глазами и перевернул полосу белой стороной кверху.
— Не переворачивайте, я успела все прочесть.
— Кто вы такая и что вам нужно? — с раздражением спросил синеглазый.
— Не беспокойтесь, не посторонняя: такой же хозяин, как и все остальные. Вы редактор?
— Редактор, если вам угодно. Фамилия моя Пущин.
— Почему, товарищ Пущин, газета называется органом строительства, когда она написана в управлении и только про управление? Хотя бы одна заметка об участках. Например, о нашем!
— Вы с участка? Делегат? Здорово! Садитесь, пишите заметку. Мы тиснем.
Газетчики оживились. Один из них пододвинул стул, второй положил перед ней лист бумаги и перо.