— Я не делегат. И пришла узнать у Залкинда, почему наш участок оставлен в стороне.
— Но вы с трассы?
— Конечно. Разве по мне не видно, что я не кабинетный деятель?
— Видно, видно. Неважно, что вы не делегат. Напишите, о чем хотите, лишь бы о трассе. Мы только начинаем жить, это наш второй номер. Не наладилась пока связь с участками, приходится собирать материал здесь, как говорится, не отходя от кассы.
— Вот и зря. Надо собирать материал не в кабинетах, а на строительных площадках. Учитесь у военных корреспондентов, они под пулями пишут заметки и выпускают газеты. Пришла же я к вам с девятого участка, а вы почему ко мне не можете придти?
— На лыжах, одна? — восхитился Пущин. — Напишите, как шли, зачем шли, как дошли.
Таня, к удивлению Пущина, не возразив ни слова, принялась писать заметку.
— Маловато! — сокрушенно сказал Пущин, получив от нее минут через двадцать лист, исписанный крупным небрежным почерком.
— Хватит. И это не подойдет, не решитесь поместить.
Заметка в резких выражениях требовала от руководства стройкой внимания к участкам: «Пора из стен управления выйти на просторы трассы». Пущин и в самом деле задумался над заметкой — пожалуй, стоило поднять такой вопрос в газете.