— Тебя, друже, замнаркома требует. — Oн оглядел меня и покачал головой. Tы бы, тово, разделся, все-таки.
Я снял пальто, шапку, боты; осторожно сложил все свои листки и спрятал их в карманы пиджака, потоптался немного в темной приемной, и приоткрыл двери директорского кабинета.
На огромном столе горели две толстые свечи. Замнаркома держал в руках какой-то список.
— Bы чем последние дни занимаетесь? Диван в секретариате просиживаете? Мемуары пишете?
Я открывал рот, как вытащенная из воды рыба. Я сунул руку в карман; тонкие листки бумаги зашуршали под пальцами. Это придало мне бодрости. Захотелось рассказать о своих мечтах, но я не мог заставить себя говорить об этом.
— Я пытаюсь работать. Пока были электроэнергия и газ — наш цех полностью работал. Замнаркома отмахнулся от меня рукой.
— Мне днем звонили из Смольного. В наше распоряжение передан самолет. Завтра в восемь часов утра он вылетает на Москву. Петрова я командирую на телефонный завод. Он будет там налаживать выпуск нового типа полевых коммутаторов. C собой он повезет тонны полторы груза. Остается еще место. Я решил вас тоже отправить с этим самолетом. Будете помогать Петрову в работе на заводе.
— Жена, ребенок, — забормотал я.
— Отправим следующим самолетом в ближайшие дни.
Он поднес руку к свече.