Старуха сидела на полу и кормила из рук спрятанную под кровать телку.
— Ниц нема, — ответила она равнодушно. — И того времени не упомню, когда было…
Я сел за стол, снял с себя револьвер и заснул. Через четверть часа я открыл глаза и увидел Волкова, согнувшегося над подоконником. Он писал письмо к невесте.
«Многоуважаемая Валя, — писал он, — помните ли вы меня?»
Я прочитал первую строчку, потом вынул спички из кармана и поджег кучу соломы на полу. Освобожденное пламя заблестело и кинулось ко мне. Старуха легла на огонь грудью и затушила его.
— Что ты делаешь, пан? — сказала старуха и отступила в ужасе.
Волков обернулся, устремил на хозяйку пустые глаза и снова принялся за письмо.
— Я спалю тебя, старая, — пробормотал я, засыпая, — тебя спалю и твою краденую телку.
— Чекай! — закричала хозяйка высоким голосом. Она побежала в сени и вернулась с кувшином молока и хлебом.
Мы не успели съесть и половины, как во дворе застучали выстрелы. Их было множество. Они стучали долго и надоели нам. Мы кончили молоко, и Волков ушел во двор для того, чтобы узнать, в чем дело.