— Я заседлал твоего коня, — сказал он мне в окошко, — моего прострочили, лучше не надо. Поляки ставят пулеметы в ста шагах.
И вот на двоих у нас осталась одна лошадь. Она едва вынесла нас из Ситанца. Я сел в седло, Волков пристроился сзади.
Обозы бежали, ревели и тонули в грязи. Утро сочилось из нас, как хлороформ сочится на госпитальный стал.
— Ты женат, Лютов? — сказал вдруг Волков, сидевший сзади.
— Меня бросила жена, — ответил я, задремал на несколько мгновений, и мне приснилось, что я сплю на кровати.
Молчание.
Лошадь наша шатается.
— Кобыла пристанет через две версты, — говорит Волков, сидящий сзади.
Молчание.
— Мы проиграли кампанию, — бормочет Волков и всхрапывает.