Филя, съ цѣлымъ кренделемъ во рту, схватилъ Жука за рукавъ и носомъ показалъ на часы.
-- Да, это кукушка,-- отвѣчалъ ему Жукъ,-- ей уже сорокъ лѣтъ, и она, бѣдная, осипла.
-- Ничего... я тебѣ ее починю,-- сказалъ Филя, проглотивъ крендель.
Чья-то тѣнь мелькнула въ крайнемъ окнѣ; Жукъ отставилъ недопитый стаканъ и быстро вышелъ изъ комнаты.
-- Гости?-- произнесъ незнакомый мужественный: голосъ за дверью.-- Радъ!..
Вслѣдъ за тѣмъ на порогѣ появился высокій мужчина, лѣтъ за пятьдесятъ. Сходство съ Жукомъ подсказало намъ, что это и есть Иванъ Павлычъ. Смуглое лицо его, длинная черная борода съ сильной просѣдью и рѣзкія манеры придавали ему суровый видъ; но выраженіе это умѣрялось мягкимъ блескомъ глазъ, которые какъ будто улыбались въ то время, какъ физіономія была серьезна. Баранья шапка, короткій полушубокъ и высокіе охотничьи сапоги очень шли къ его статной фигурѣ.
Дядюшка вскочилъ и, не выпуская изъ лѣвой руки трубку, заключилъ стараго товарища въ объятія.
-- Андрей!.. судьба!!-- успѣлъ лишь произнести Иванъ Павлычъ, въ то время какъ дядюшка разсказалъ уже ему цѣлую исторію своей жизни, чуть-ли не за тридцать лѣтъ.
-- Твои?-- ласково спросилъ Ильинскій, указывая на меня и Филю.
Дядюшка распространился не только на мой счетъ, но кстати разсказалъ и біографію Фили, не забывъ прибавить, что онъ "большой того... проказникъ!"