Всѣ расхохотались. Жукъ потерялъ терпѣніе.
-- Не четыре, а только два, и вотъ я васъ!-- вскричалъ онъ.
Охвативъ Филю, онъ подтащилъ его къ Клейнбауму и устроилъ такъ, что пріятели нѣсколько разъ стукнулись лбами.
На этотъ разъ Филя отдѣлался дешево, потому что Клейнбаумъ зарыдалъ, а Жукъ, какъ извѣстно, не могъ видѣть равнодушно слезъ. Онъ поспѣшилъ вернуться на свое мѣсто.
Недѣли смѣнялись недѣлями. Каждую субботу являлась Андревна, и если Жукъ не сидѣлъ въ карцерѣ, то она увозила его домой. Но однажды Жукъ замедлилъ своимъ отъѣздомъ.
-- Сеня,-- сказалъ онъ, застегивая свое пальто,-- не пойдемъ-ли вмѣстѣ въ Гостиный Дворъ? Мнѣ нужно кое-что купить для отца; Андревна подождетъ.
-- Разумѣется, подождетъ!-- вскричалъ я.-- Идемъ!
Мы вышли на крыльцо и сказали въ одинъ голосъ:
-- Андревна, жди!
На городской башнѣ пробило четыре часа. На улицѣ было большое движеніе. Щегольскія сани, разрывая рыхлый снѣгъ, виднѣлись еще тамъ и сямъ. Наступали послѣдніе зимніе дни, но въ воздухѣ уже пахло весною.