Я закрылъ глаза.
-- Митрофанъ былъ на хуторѣ,-- начала старушка,-- и забавился тамъ съ полдня... Пошли съ прислугой тары да бары, и насказали ему съ три короба про прежнее житье-бытье господъ-то... Богатые, говорятъ, были. Домъ -- что твоя полная чаша... Жили не здѣсь, а въ городѣ... какъ, бишь, его? такое названіе, что и Митрофанъ не могъ выговорить...
-- Не трудись, няня, припоминать, городъ этотъ я изъ географіи узнаю...
-- Ну, вотъ, все у нихъ, кажись, было, а счастья да ладу не было... Она любила балы да театры, а онъ, какъ вернется со службы, пойдетъ въ дѣтскую да съ ребенкомъ няньчится...
-- Кто же этотъ ребенокъ, няня?
-- Тотъ самый, что ты Жучкомъ прозвалъ...
-- Не Жучкомъ, а Жукомъ,-- поправилъ я ее.
-- Все одно, Сеничка... Помнишь, я говорила тебѣ въ первый разъ, какъ онъ къ намъ пришелъ, что у него искра въ глазу есть?
-- Помню...
-- Вотъ, теперь люди и разсказывали Митрофану, что Жучекъ этотъ черезъ полымя прошелъ, оттого и искра осталась.