-- Господа, теперь разговаривать поздно; надо на что-нибудь рѣшиться,-- сказалъ Жукъ.
-- Надо! время уходитъ!-- послышались голоса.
Жукъ подошелъ къ Клейнбауму и сказалъ.
-- Не то гадко, что ты напроказилъ, а то, что ты блудливъ какъ кошка и трусливъ какъ заяцъ!...
-- Кошка... и заяцъ... правда!-- согласился Клейнбаумъ.
-- Перестань ревѣть; слышишь1? и давай мнѣ коробку!
-- Бери, голубчикъ... вотъ... только не стрѣляй! Дверь снова отворилась. Вмѣсто директора появился нашъ инспекторъ, Ѳедоръ Ѳедорычъ, котораго мы очень любили. Опять стало тихо.
-- Дѣти! я пришелъ по порученію директора,-- произнесъ Ѳедоръ Ѳедорычъ, ни на кого не глядя,-- и вызнаете зачѣмъ?...
Всѣ молчали.
-- Надумались, или нѣтъ еще?-- спросилъ, онъ немного погодя.